Личная версия

Мгновение "исчезает", оставаясь между тем подобием оттиска, сочетающего эфемерность и реальность, под стать тем отпечаткам, которые оставляли миллионы лет назад истлевавшие листья папоротника в аспидной тесноте антрацита, с детской поры завораживавшего сверкающими на изломе льдами доопытных ночей. Любопытно другое – то, что этот отпечаток подобен в своем строении негативу, то есть, выпуклость листа запечатлена впадиной и наоборот. Но что нужно, чтобы "проявить" мгновение? Как распознать в пластах, слоящихся один поверх другого прихотливых плетений, мельчайшие дроби длительности сознания, в котором они возникали и в которое канули, уходя к несоизмеримым величинам во все более явственно возрастающем уменьшении этих самых дробей? Одновременное исчезновение и присутствление – сонные куколки времени – возможно, слова… – речь, раскрытая собственному мерцающему исчезновению.

С пристальным, неукоснительным вниманием иной раз я вглядываюсь в написанное до меня другими, точно так же, как до головокружения вглядываюсь, перебирая нить за нитью, в написанное мной. Многое, отставясь прежним в написании, в начертании, в расположении завязей смыслов, в очевидных связях значений совершенно непостижно в другом: зачем оно есть, что побудило писавшего писать то, что в этот миг я читаю? Не то ли, что и меня в свое время? Ответы, предлагаемые мне памятью или неким подобием знания, то есть, привычки к определенным устойчивым сочетаниям понятий меня ни в коей мере не устраивают, так как, несомненно – и в первую очередь – относятся к уже написанному, уже существующему, отстраненному, чей смысл или же желание чего, а проще, чьи причины я пытаюсь безуспешно понять или вызвать к жизни в себе самом сейчас. Свет падает из-за спины. Нагромождение бумаг на столе вселяет уверенность в состоятельности такого спрашивания. Иногда звонит телефон и то, что я говорю или же то, что я слушаю вполне внятно и соответствует меня окружающему, возможно мне самому. Несоразмерность мыслительной задачи очевидна, несоразмерность собственно и есть главная предпосылка. Воображение нескончаемо в постижении образа, в котором оно вожделеет остаться, быть, не утекая сном в русле яви. В конце-концов, это (что и происходит вскоре) начинает раздражать, достоверность такого мгновения утрачивается и перед глазами вновь бумага, острие карандаша, распускающего и нижущего петли букв, пробелов. Привкус кофе.