Явь

Сергей уже устал объяснять, что это какая-то чудовищная ошибка.

– Я не знаю его, никогда не видел и не знаю, где он сейчас может быть.

Скрип пера. "Не зна-ю". Шел третий час допроса.

Видимо, утомившись, Сумрачный ушел пить кофе. Остался один Сухопарый.

– Согласно документации АО "Триза" вы продали свою московскую квартиру за двадцать шесть миллионов рублей. Куда вы дели эти деньги?

– Купил квартиру в Симбирске.

– А остальное?

Скрип-скрип… Пометка на полях: "Проверить".

– Видели-ли вы этого человека после двадцать второго числа?

– Нет.

Скрип-скрип.

– Каков был ваш с ним характер взаимоотношений?

– Не помню. У нас с ним не было взаимоотношений. Почему-то все это перемежалось совершенно не к селу ни к городу темой снов.

– Что вы видели во сне двадцать первого августа?

– Послушайте, – взмолился Сергей. – Какое это-то отношение имеет к делу?

– Большое.

– Не помню я.

Сухопарый оторвал лицо от измаранного листа бумаги.

– Имейте в виду, если вы и дальше будете упорствовать, мы будем вынуждены применить к вам спецсредства.

Сергей, у которого в Белокаменной на полке остались стоять семь томиков Солженицына, поежился. Странно, но свою квартиру в Москве он помнил смутно, как через туман.

Вернулся Сумрачный, с Сухопарым на пару, попеременно сменяясь, они провозились с Сергеем еще часа два. Потом его отвели в камеру. По голой бетонной стене струились ржавые подтеки.

Два часа Сергей провел уткнувшись носом в жесткий лежак, переживая и успокаиваясь. А когда за ним пришли, по ту сторону двери обнаружился человек в белом халате…

– Не бойтесь, это не больно, – сказал врач, наполняя шприц. Сергей полулежал, прибинтованный к анатомическому креслу. – Времена подвалов давно прошли.

– Между прочим, – добавил он, когда тонкая струйка прочертила дугу под потолком, – это одно из средств "Полимера".

– Оно ничего вам не сделает, – игла коснулась беззащитной кожи предплечья. – Только поможет вспомнить кое-что… Ну и развяжет язык.

– Но я не хочу… – прошептал Сергей, пока бесцветный раствор входил в его кровь.

Распластанный, он лежал на кушетке. Он был – нигде. Он был – память. Он вспоминал. Голоса говорили ему – что.

Голос Сумрачного:

– Где вы работали последние месяцы до августа?

– В проекте Полимер-2.