Город

Дорога из желтого кирпича: среди идиллических подстриженных газонов, игрушечных рощиц и неправдоподобно синих озер. Девушки идут по дороге одна за другой, проходят мимо, бросают быстрые взгляды. Некоторые улыбаются. Некоторые держат в руках букеты цветов и использованные презервативы. Некоторых я знаю.

Я – веселый велосипедист, задремавший на лужайке. Солнце садится. Коровы идут по склону холма. Пастух играет на баяне. Мои мозги бродят на берегу залива, а я думаю о разных приятных вещах: о водке, о психоделиках, об оральном сексе и об супрематизме. Сингулярность напоминает о себе ударами колокола на башне – на башне моего одиночества. Зеркальное небо медленно опускается, трава рассказывает сказки. Мусор на лужайке – это так грустно. Ее зовут Люси, вы уже с ней знакомы, а я еще нет.

Итак, по-боку форму и цвет, запах и фактуру. По-боку этот скучный дуализм: душа-тело, берега-море. Теперь лишь конструкция и инженерный расчет. Билет в один конец. Пункт назначения: Ад.

Окружающий мир изменен, он уже не такой, как прежде. Девушки умерли, трава выкурена, кирпич рассыпался кучами желтого песка. Мой велосипед украли, мои мозги утонули в заливе, мое солнце погасло, моя Люси пошла по рукам, мой мусор увезли в музей, мое небо занавесили черной вуалью, моих коров отвели на бойню, мой пастух спился, мои психоделики оказались фальшивыми, вместо орального секса мне предлагают почитать Пелевина, сингулярность обернулась тотальной паранойей, а единственный человек, который мне по-настоящему дорог, живет в Стокгольме. И все это сопровождается чьим-то идиотским, не прекращающимся ни на секунду смехом.

Кто смеется? Почему смеется? Зачем смеется? Папье-маше.

Мы – полые люди. Ненавижу Аполлинера. Мондриан? Естественно!

Стокгольм – город контрастов.