Сережа

(памяти Роджера Желязны посвящается)

Сережина семья переехала в наш дом где-то в начале весны. Они поселились в соседней квартире, прежние обитатели которой укатили в прошлом году на "историческую родину", в Израиль.

Семья новых соседей состояла из четырех человек. Отец коренастый сорокалетний мужик, постоянно небритый и неопрятно одетый, с лицом, как говорится, не изуродованным интеллектом. Мать, невзрачная худощавая женщина, вся какая-то блеклая, как старая выцветшая фотография. Двое детей: старшая нескладная девица семнадцати лет, крашеная в "марсианский" рыжий цвет, и младший сын лет двенадцати, Сережа.

Мое знакомство с главой этого семейства произошло несколькими днями позже. Мы случайно встретились в лифте.

– Здорово, сосед! – сказал он, когда лифт начал подъем к нам на восьмой этаж. От него разило перегаром. – Слышал я, ты вроде как писатель?

Я пожал плечами.

– Вообще-то я журналист. Но у меня действительно недавно вышла книга…

– И что же ты за книжки пишешь? – поинтересовался он, окончательно переходя на "ты". В его хриплом голосе прозвучала насмешливая нотка: мол, мы по восемь часов в день пашем, а ты, значит, интеллигент паршивый, книжечки пописываешь… Детективы или стихи?

– Научную фантастику.

Тут этот нетрезвый пролетарий, вряд ли одолевший за свою жизнь хотя бы дюжину книг, криво ухмыльнулся. Странное дело, почему-то все, кому бы я ни говорил, в каком жанре работаю, сразу начинают вот так же снисходительно усмехаться: "А-а, фантастика… Летающие тарелочки, зеленые человечки…"

Лифт остановился. Мы вышли на площадку.

– Мой пацан тоже книжки любит, – сообщил сосед, стараясь попасть ключом в замочную скважину, что удалось ему только с третьей попытки. – В библиотеку ходит. Другие во дворе, понимаешь, мяч гоняют, а он сделает уроки – и в книжку уткнется. Даже телик не смотрит. Мне, говорит, неинтересно.

Сережа и в самом деле выделялся среди остальных членов своей семьи. Это был тихий, немного робкий мальчик. За линзами очков прятались умные, чуть рассеянные, как у всех близоруких людей, глаза. Учился Сережа хорошо, что было весьма примечательно, учитывая, в какой обстановке он рос. Отец частенько выпивал, вернее, редко когда приходил домой трезвым, старшая сестра была попросту глупа как пробка, кое-как влачилась в ПТУ, думая лишь о тряпках и гулянках, а мать… ну что может поделать мать, забитая невзгодами жизни необразованная женщина?

Пришло лето. Наступил жаркий пыльный июль. Весь город, залитый солнечным зноем, казался призрачным и почти нереальным, окутанный маревом дрожащего над раскаленным бетоном и асфальтом горячего воздуха… Возвращаясь однажды из редакции, я увидел возле нашего подъезда Сережу. Расположившись в жиденькой тени чахлого тополя, он возился со своим велосипедом.

За время, прошедшее после переезда, Сережа не успел завести новых друзей. К тому же большинство ребятишек из нашего двора разъехались на летние каникулы к бабушкам-дедушкам. Сережа остался на лето в городе.

– Здравствуйте, – вежливо сказал он, взглянув на меня через плечо.

– Здравствуй. – Я подошел к нему и присел на корточки. Что случилось с твоим железным конем?

– Да вот, цепь соскочила… – Щурясь от солнца, мальчик потер щеку тыльной стороной ладони, чтобы не выпачкаться.

Мало-помалу завязался разговор. Мы говорили о школе, о любимых и нелюбимых предметах – о чем еще взрослые могут говорить с детьми? Выяснилось, что Сережа больше всего любит математику и терпеть не может географию. Неожиданно он спросил:

– Валерий Андреевич, это правда, что вы пишете фантастику?

– Правда, – согласился я. – Тебе нравится фантастика?

– Угу… я хотел попросить… если, конечно, можно… вы дадите мне что-нибудь почитать?

– Разумеется. У меня неплохая библиотека. Знаешь, приходи ко мне завтра. Выберем что-нибудь интересное…

На следующее утро Сережа пришел.

– Можно? – сказал он, когда я открыл дверь.

– О чем речь? Проходи.