Глава 3

На скамьях, стоявших вкруг бассейна, сидели мужчина и пять женщин. Четыре юные красавицы были едва ли не наги, на них были лишь набедренные повязки, высокие сандалии и украшенные топазами широкие серебряные пекторали, прикрывавшие им грудь. Конан тут же заметил, что и сандалии, и набедренные повязки сокрывают в себе короткие ножи; судя по всему, какое-то оружие было скрыто и под пекторалями.

Пятая женщина скорее походила на гостью, а не на стражницу. Она была старше других, и одета она была не столь легкомысленно: на ней было длинное белое платье. В руке женщина держала кубок с вином.

Бычий рев раздался вновь:

– Ну что, капитан Конан? Не хочешь ли ты вновь заняться воровством? Хорошенько подумай – ведь воровать тебе придется женщин! Ты слышишь Конан? Женщин!

Голос этот принадлежал мужчин сидевшему на скамье. Без посторонней помощи человек этот вряд ли смог бы подняться – ноги его ниже колен были изуродованы шрамами настолько, что казались чем-то чужеродным телу. Само тело было широким, словно бочонок, руки же походили на корни могучего столетнего дуба. Лицо Мишрака было прикрыто черной кожаной маской, из-под которой выбивались пряди седых волос.

Конан усмехнулся.

– Прятать украденное – непросто, если же у товара вдобавок ко всему прочему есть и ноги, то дело становится почти безнадежным. Неужели я похож на идиота, ваша светлость?

– В каком-то смысле – да. Ты глазеешь по сторонам так, словно появился на свет минуту назад.

– Тому есть объяснение, ваша светлость. Я поражен увиденным. Теперь я понимаю, как вы, имея такое количество врагов, столь превосходно справляетесь со своими обязанностями.

– Это уже интересно. И каким же чудом мне это удается?

– Чудеса здесь ни при чем. Вы не даете своим врагам возможности быть смелыми. Отвагу питает надежда – надежда на жизнь или победу. Лиши человека надежд, и он обратится в труса.

– Ты и о себе говоришь, киммериец?

– На то у меня нет причин, Мишрак. Я вам не враг и портить с вами отношения не собираюсь и впредь. Вы же вызвали меня не для того, чтобы убить на месте, – будь это так, здесь не было бы ни ковров, ни женщин.

– Тебе не откажешь в проницательности, варвар. Но не спеши называть меня союзником – ты еще не знаешь, зачем ты понадобился мне.

– Я с удовольствием выслушаю все, что угодно.

– Удовольствие это будет непродолжительным, – усмехнулся Мишрак. Если же ты откажешься от моего предложения, краткой будет и твоя жизнь.

– Смерть всегда приходит слишком рано, – ответил Конан. – Это закон нашего мира. Человеку не дано выбирать. – Он выразительно посмотрел на Раину, отчего та вновь смутилась. – И откуда же придет ко мне смерть?

– Ее жаждет правитель Хаума.

Известие это нисколько не удивило Конана.

– Он, похоже, привык печься о своем сыночке, хотя тот этого совершенно не заслуживает. Когда мы шли сюда, на меня и на Раину напали его люди. Мы уложили всех, кроме одного, – этот подлец позорно бежал.

Раина посмотрела на киммерийца с благодарностью, чувствовалось, что она крайне признательна ему за то, что он не стал говорить о ее промахе.

– Это еще цветочки. Самое страшное ждет тебя впереди. Спору нет воитель ты отменный, но одного этого мало. Кто будет охранять тебя, когда ты, к примеру, заснешь?

Раина едва заметно вздрогнула. Конан удивленно посмотрел на нее и пожал плечами.

– Я могу на время исчезнуть. Вспыльчивость редко уживается с памятливостью, ваша светлость. Бывают, конечно, и исключения из этого правила, но, как видите, до сих пор мне удавалось как-то совладать и с ними.

– Если ты будешь отсутствовать слишком долго, ты нарушишь присягу, данную тобой царю. Разве ты способен на это?

– Чтобы я из-за какого-то Хаумы нарушил свое слово? Я прошу не оскорблять меня так, ваша светлость!

– Да, Конан, я не прав. Ты слишком глуп, чтобы бояться его. Конечно, Хаума прежде был куда сильнее, но и сейчас ты ему не соперник, киммериец, – поверь мне на слово.