Без раздумий

Струи дождя текли по его лицу. Он медленно поднял голову и посмотрел вокруг: темные, неосвещенные силуэты аттракционов в пелене моросящуго дождя, осенний вечер. Дождь… А впрочем, какая разница: с Того дня окружающий мир перестал интересовать его, все вокруг было неизменно серым и тусклым, и только в своем воображении, в тайниках памяти он вновь находил цвета. Даже если бы Парк развлечений вдруг ожил вокруг него: зажглись бы огни каруселей,"чертовых колес", палаток и павильонов, аллеи вновь наполнили бы люди, разнося по Парку звуки смеха и радостных голосов, ярко бы засияло солнце, а деревья превратились из сгорбленных черных скелетов в цветущих гигантов, источающих ароматы молодости и весны, – он не заметил бы этого, а если заметил – лишь раздраженно поморщился бы.

А небо все поливало его лицо холодной безвкусной влагой, и внезапно он на долю секунды захотел, чтобы у него по щекам тек не дождь, а слезы, – ему показалось, что это могло бы облегчить его муки. о в следующий же момент ему было опять все равно. Все чувства внутри него давно уже сплелись в разноцветный комок, который затем почернел и взорвался в его душе, оставив лишь боль и пустоту. Алекс морально почти умер.

Он неуклюже встал – сколько уже можно сидеть на этой скамейке, на той самой, где они так любили сидеть вместе? И как только он вспомнил об их встречах, о ней, вновь пришла душевная боль. Как просто и как страшно: вот она была рядом, смеялась, грустила, наверно, любила его – и вдруг исчезла под серой плитой с ее именем и датами, отмерившими такую короткую жизнь!

"Нет, нет, нельзя снова вспоминать об этом. Как больно!" Но забыть о ней он не мог, не имел права. Алекс давно уже перемечтал обо всем, о чем можно было мечтать, вспомнил все, что касалось ее, бесчисленное множество раз, так что теперь любая мысль о ней, как бы кощунственно это ни звучало, приносила с собой лишь страдания. Так вот, борясь с собственным сердцем, он брел по скверу. Вдруг какой-то яркий огонек привлек его внимание, и он вынужден был покинуть иллюзорный мир своего прошлого. Огонек оказался вывеской аттракциона, расположившегося у самого выхода из Парка, с которой обольстительно улыбалась девушка… так похожая на ее. Опять пришла тупая неизбывная боль…

Сам не зная зачем, он медленно направился к павильону и вдруг, у самых дверей, остановился, пораженный удивлением: надпись на вывеске была для него цветной! " Неужели горе отступило и в мою жизнь вновь пришли цвета", робко подумал он. Но даже удивиться по-настоящему у него не хватило сил. Когда он осторожно приоткрыл дверь, раздались звуки музыки, бывшей раньше такой привычной и ласковой. Раньше… Еще раз Алекс приятно удивился: воспоминания не вызывали теперь такой слабости и боли. о времени на самоанализ у него уже не было: музыка прекратилась, а откуда-то из глубины павильона раздалось вежливое покашливание, он шагнул внутрь.

Помещение было неярко освещено, вдоль зеленых стен стояли игровые автоматы, а запах… запах был такой, какой бывает лишь в таких вот залах. Автоматы тихо гудели, перемигивались, изредка нарушая тишину пронзительным пищанием. Из дальнего конца зала послышались торопливые шаги, и перед Алексом предстал низенький полный мужчина в красно-белом клоунском костюме. О его возрасте догадаться было непросто: красный бутафорский нос и застывше-радостное выражение лица абсолютно скрадывали индивидуальность этого странного субъекта, превращая его в манекен. Лишь исключительно умные для его амплуа глаза сразу поразили Алекса, напомнив ему, что перед ним человек. Однако в тот момент четкое восприятие окружающей действительности, очевидно, еще не вернулось к Алексу, так что даже в реальности происходящего (не говоря уж о личности незнакомца) он был не уверен. Только эти удивительные глаза, резко контрастирующие со всей внешностью Клоуна (так его про себя назвал Алекс), запомнились ему.

Клоун, не меняя выражения лица, дежурно-восторженным голосом затараторил:

– Молодой человек, вам сказочно повезло: вы можете испытать свою удачу в нашем салоне, сыграв с одним из этих чудесных автоматов. Мне кажется, только у нас вы наконец узнаете, насколько вы счастливы!… Алекс внезапно горько рассмеялся, сам удивившись этому, и с горечью в голосе произнес, перебив хозяина зала:

– У меня нет денег, да и вообще ничего уже не осталось – все погибло вместе с ней. Вам все еще кажется, что я могу быть счастливым?!

– Только сегодня и только сейчас вы можете сыграть за счет заведения. В этот унылый день мы так рады одинокому Игроку, что деньги не имеют значения! Вам обязательно повезет! – после секундной паузы воскликнул Клоун. Его громкий голос и шутовская внешность раздражали Алекса, однако в этом зале он чувствовал себя на редкость уютно и спокойно. Это были давно уже забытые ощущения, но как же они врачевали больную душу этого уставшего от жизни человека!

"А, черт с ним! " – внезапно подумал Алекс и, шагнув к ближайшему "однорукому бандиту", с остервенением нажал на рычаг. В трех окошках быстро замелькали картинки. В этот момент к нему вернулось ощущение полной душевной пустоты: "Зачем я все это делаю?" А в первом окошке тем временем появилась буква "Б", во втором- "О", а третье пока не выдало результата, продолжая крутить в себе невидимую карусель. "Странно, обычно в таких автоматах картинками бывают всякие яблочки, монетки, а здесь – буквы", вяло шевельнулась у него в голове внезапная мысль. Тотчас в третьем окошке возникла буква "Г".

Свет внезапно погас, раздался громкий, резкий удар в гонг, Клоун заискрился и взорвался, как праздничная хлопушка. Луч света откуда-то сверху выхватил из темноты фигуру высокого человека в смокинге, появившегося неизвестно откуда в середине зала. Худые, впалые щеки делали улыбку на его бледном лице какой-то вымученной и злой. Незнакомец медленно подошел к Алексу, луч света следовал за ним. Алекс тут понял, что глаза этого господина поразительно похожи на глаза Клоуна – немыслимая комбинация глаз ягуара и мудреца.

– Александр, поздравляю Вас: впервые за историю этого мира кто-то стал победителем – Богом! – мягко произнес человек в смокинге, указывая на табло автомата, на котором красовалось слово "Бог". Ничему уже не удивляясь, Алекс спокойно воспринял то, что незнакомец знал его имя и даже то, что тот назвал его богом.

– Я не совсем понял, – сказал он.