Сага о храбром богатыре и навозе

"Вы только посмотрите, какие очаровательные суслики! Где вы еще найдете таких сусликов? В магазине напротив суслики куда более дорогие и никуда негодные. А мои – это просто прелесть! Взгляните на шерстку, какие зубки, лапки, никаких блох. Десятимесячная гарантия!"

"Простите меня, но я ищу удобрение из человеческого мяса, сделанное в медной овощерубке Эдисона"

Продавец засиял: "О, неужели это правда? Тогда вы попали как раз туда, куда нужно, мой брат с детства увлекается проивзодством удобрений из человеческого мяса в медной овощерубке Эдисона! У него просто восхитительный продукт! Не то, что современные массовые поделки из младенческого мозга! А еще мой брат прекрасно играет на гитаре. Не хотите купить касссету с его записью?"

Негроицид вежливо отказался, ссославшись на врожденную глухоту.

Где-то мимо в направлении ангара промчался пожарный велосипед, гремя бидонами с огнетушительной водой из ближайшего колодца. А продавец уже набирал трубку телефона, радуя брата нашествием клиента.

Вот и звякнул звонок, прикрепленный к двери магазинчика, и в помещение бренча шпорами вошел брат. Он был одет в сандалии.

"Кому тут удобрения из человеческого мяса, сделанные в медной овощерубке Эдисона?" – Спросил он оглядывая интерьер, столь хорошо знакомый ему с детства.

Наконец его взгляд остановился на непривычном элементе дизайна комнаты – посетителе.

Негроицид ради вежливости откашлялся и молвил, шевеля языком и губами: "Мне надобно всего-то пару центнеров".

"Нет проблем, братан. Держи карман, я тебе насыплю".

Из магазина Негроицид вышел с сияющей улыбкой и оттопыренными как груди Мэрилин Монро задними карманами брюк. Его путь лежал через ворота обратно в свою деревню, куда он собирался отнести удобрения из человеческого мяса, сделанные в овощерубке Эдисона. Выходя из города, он кивнул на прощание Гоблину, а также встречным трем прохожим-индейцам (их звали Пыльный Геликоптер, Скромный Патронташ и Синий Келдыш), и весело насвистывая мелодию в такт громыхающему в городе, непонятно как возникшему пожару, направился домой, где его ждала слава, любовь и глубокая яма с кольями для медведей, в которую он свалился спустя одиннадцать шагов.

"Какое странное тело", – глубокомысленно заметил стоящий на краю злополучной ямы маленький мальчик, глядя в зияющую глубину.

"Зырь, Кеша, оно еще дергается!", – указывая пальцем на агонизирующее существо, прокричал его друг.

"Как ты думаешь, он долго еще будет орать?", спросил Кеша, невольно морщясь от иступленных и захлебывающихся в крови воплей наколотого на колья Негроицида.

"Наверное, пока кровь не зальет легкие", – ответил второй мальчик, которого, кстати, звали Мормоша, и у которого была дома самая большая игрушечная железная дорога во всем городе. Он был очень умный, и к его мнению все прислушивались. Особенно всех детей поражала его способность к предсказанию срока, когда умрет очередная жертва, попавшая в медвежью яму. Из 15-43 человек, попадавших в нее каждую неделю, Мормоша всегда угадывал время смерти с точностью до секунды в 26 случаях.

Мальчики продолжали пялить глаза на корчашегося глубоко внизу Негроицида и предпочитали молчать, затаив дыхание в ожидании таинства. Один из карманов Негроицида распоролся, и дорогие удобрения сыпались на самое дно. Как бы сейчас разрывалось от горя сердце старика Бурлака, при виде пропадающего зазря бесценного продукта для его виноградной бахчи!

"Кеша! Кеша – иди домой – тебе пора спать!" раздался женский голос. "Хватит торчать у этой ямы, а то свалишься в нее неуклюже, как твой отец, и умрешь в муках, как твой дедушка. Представляешь какое горе ты доставишь родной матери? Ведь я тебя еще не застраховала!"

"Ох уж эти родители!", – вздохнул Кеша, "Только о деньгах и думают. Ладно, пока, Мормоша, завтра в школе расскажешь, какие были его последние слова".

Мормоша проводил взглядом товарища, а сам засунув руки в карманы, приготовился ждать последнего слова умирающего героя.