Семейный алтарь

Мария сидела в темноте на кровати, зачарованная чудом. Она странно двигала руками, то разводя их в стороны, то снова медленно смыкая ладони, словно марионетка, словно плыла в теплой полночной воде. И вот, наконец, очень осторожно, она легла.

– Мария, я должен кое-что сказать тебе.

– Да? – слабо донеслось от нее.

– Теперь, когда это случилось с тобой, – он сжал ее ладонь, – тебе понадобятся удобства, отдых, новая красивая кровать.

Она не вскрикнула счастливо, не повернулась к нему, не обняла. Она молчала, думала о чем-то и молчала.

Волей-неволей ему пришлось продолжать:

– Наша кровать – ни что иное, как каллиопа.

– Это наша кровать, – сказала она.

– Под нами спит верблюд.

– Нет, – тихо сказала она. – С нее в мир сойдут офицеры – их хватит на три армии, – две балерины, знаменитый адвокат, высоченный полисмен, семь глубоких басов, альтов и сопрано.

Он покосился на квитанцию – она все же лежала на комоде, потрогал под собой изношенную обивку. Пружины легко приняли все его члены, каждый усталый мускул, каждую ноющую кость.

Он вздохнул.

– Я никогда с тобой не спорю, малышка.

– Мама, – поправила она.

– Мама, – сказал он.

Потом они закрыли глаза, натянули одеяла до самых подбородков и долго лежали в темноте под огромным фонтаном, под взглядами конклава свирепых бронзовых львов, янтарных козерогов и смеющихся горгулий. Он прислушался. И услыхал ее. Сначала она звучала далеко-далеко, неуверенно, но он вслушивался, и она становилась все яснее и яснее.

Мария тихо завела руку за голову и ее пальцы начали свой танец на поблескивающих струнах арфы, на органе старой кровати. Это была… да, конечно же – "Санта Лючия!"

Губы его напевали, мелодия слилась с горячим дыханием.

"Са-ан-та-а Лю-чи-я! Санта Лючия!"

Это было прекрасно и небывало.