Акулы пера

– Денис Иванович.

– Денис Иванович Полосин, – почесал за ухом высокий молодой человек в очках. Порывшись в карманах, он извлек оттуда несколько принтерных распечаток, коробку дискет и два компакт-диска. – База данных МГТС, – задумчиво начал очкарик. – Информация от четырнадцатого марта тысяча девятьсот девяносто, молодой человек посмотрел на часы, – шестого года. Из зарегестрированных в Москве жителей системе известны шестьдесят семь мужчин в возрасте от двух месяцев до девяноста двух лет, носящих фамилию Пушкин. Из них шестнадцать являются Александрами, а четверо – Александрами Сергеевичами. Мне удалось встретиться…

– Достаточно, – профессор спрятал лицо в ладони. – Я, разумеется, понимаю… Но всему есть предел… Это просто черт знает что такое! Скажите, – он швырнул очки на стол, – кто-нибудь, хоть один из вас, догадался сходить в библиотеку?

Кушаков поправил галстук, пригладил волосы и вытянул вверх указательный палец.

– Странно, – пробормотал профессор. – Валерий Сергеевич, не могли бы вы нам рассказать, кем был Пушкин.

– С удовольствием, – ослепительно улыбнулся Кушаков. – Александр Сергеевич Пушкин – великий русский поэт.

– Невероятно, – прошептал профессор. – Валерий Сергеевич, прошу вас, расскажите коллегам, каким образом вам удалось получить эту информацию. Я уверен, они просто сгорают от любопытства. Хорошо?

– Охотно, – с улыбкой согласился Кушаков, – нет ничего проще. Я переспал с нашей новой библиотекаршей.

В аудитории повисла долгая томительная пауза. Было слышно, как между оконными рамами жужжит неизвестно как залетевшая туда муха.

– Та-ак… – неожиданно выдохнул профессор. – Кто еще знает, что Александр Сергеевич Пушкин – великий русский поэт?

Руки подняли четверо: Мария Дмитриевна Кобелева, Антонина Владимировна Степанова, Светлана Викторовна Безрукова и Дмитрий Николаевич Носиков.

Некоторое время профессор колебался. В конце концов, он кивнул в сторону Кобелевой:

– Как вы это узнали, Мария Дмитриевна?

– Я… – Кобелева смотрела в угол и крутила ручку сумочки, – я переспала с Кушаковым…

Что-то кольнуло профессора в сердце.

– Антонина Владимировна?

– Да. С Кушаковым…

– Светлана Викторовна?

– С ним…

– Дмитрий Николаевич? – профессор с надеждой посмотрел на Носикова.

– Я… Тоже… – запинаясь признался юноша.

– Что – тоже? – заорал профессор.

– Ну… Того… С Кушаковым… Переспал… – промямлил косноязычный Носиков.

Если бы профессор был старым волком, он бы наверняка одним – единственным неуловимым для человеческого глаза движением оказался на вершине скалы, вытянул вперед шею, напряг уши, вздыбил шерсть на загривке и бросился в пропасть, сотрясая застывший над окрестностями воздух пронзительным воплем отчаяния, заставляющим все живое вокруг оставить свои дела, прикусить язык, зарыться поглубже в землю и задуматься о вечном…

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – профессор обхватил руками седую голову и выбежал из аудитории.

Было слышно, как между стекол сердится муха. Валерий Сергеевич поправил галстук, пригладил волосы и смахнул пылинку с носка своего правого ботинка. Вера Петровна шумно вздохнула. Дмитрий Николаевич посмотрел в окно и обиженно проворчал:

– Я ж не из-за Пушкина… Я ж того… По любви…